Новинка

«Лето в Любавино отшумело дождями и грозами, оставив после себя россыпь невероятных историй. У одних жителей эти воспоминания вызывали сладкую ностальгию, разливающуюся теплом где-то в районе солнечного сплетения. У других же — маниакальное желание кое-кому кое-чего «открутить», ибо степень личного участия в тех, уже обросших легендами, событиях у всех была разная. И вот, наконец, наступила золотая осень, а в Любавино… в Любавино всё бы-ло как всегда! Как говорится, горбатого могила исправит, а любавинца — разве что метеоритный удар. Причём хорошо выверенный. Наш Петька Рогов — тот самый, чья «любовь» к незабвенной тёще граничит разве что не с уголовщиной (в прошлый раз он едва не довёл её до инфаркта) — возвращался домой из районного центра на своей машине. Он по привычке ехал не спеша, глазея по сторонам и покачивая головой в такт музыке, доносившейся из динамиков. И тут его взгляд упал на яркую вещицу, одиноко лежавшую на обочине дороги. Не будем уточнять, что это было, но предмет сей был надувной, обладал ши-карными формами и подозрительно напоминал женщину. Всё это великолепие было упаковано в блестящую новёхонькую коробочку. Остаётся лишь строить догадки: то ли прежний хозяин в панике избавлялся от компрометирующих улик, то ли новые повороты судьбы сделали подобные аксессуары ненужными в его новой жизни… Так или иначе, но сия диковинка волей судьбы попала в Петькины, как гово-рится, шаловливые ручки. Именно с этого эпохального момента началась новая череда уморительных историй в нашем любимом, почти уже родном Любавино! Ибо неутомимый, извилистый мозг одного из жителей этого благословенного городка невольно поспособствовал очередному проявлению всей широты рус-ской натуры и, не побоимся этого слова, её фирменной непредсказуемости у всего остального населения. Со многими героями, дорогой наш читатель, вы уже зна-комы. Ведь человек, задумавший одно, построивший другое, а получивший третье — но с таким блеском в глазах, что это третье кажется ему верхом совершенства, — это, согласитесь, и есть наш человек! Где логика? Нету логики. Есть кураж. Есть драйв. Есть святая уверенность, что «авось само рассосётся» или, на худой конец, «кривая вывезет». А если не вывезет — стало быть, и не судьба. И в этой формуле, как ни странно, скрыта великая народная мудрость. Ах, эта загадочная русская душа! Пока немец чертежи выверяет, а англича-нин смету составляет, наш человек уже всё на коленке соберёт, да ещё и с огонь-ком, с фантазией и непередаваемым ароматом приключений на одно место. И ведь работает, шельма! Иной раз даже лучше, чем по чертежам. Так вот… к чему мы это? А вот к чему. На следующий же день, едва забрезжил рассвет, Петька, толком не продрав глаза, уже вовсю возился над своим «шедевром» для обожаемой тёщи. Всё дело в том, что, как только он обнаружил эту резиновую пикантность, то сразу же вос-пылал «гениальной» идеей: как бы снова подколоть Зинаиду Ивановну и внести хоть какое-то разнообразие в их, снова ставшую размеренной, деревенскую жизнь. Зная, что та раньше семи утра ни за что не встанет, Петька решил подняться пораньше, дабы подготовить ей свой очередной сюрприз. Ну любил он делать сюрпризы для своей «любимой» тёщи… Что с ним поделать! И вот накачал он резиновую «красавицу» гелием так, что та чуть не лопнула от гордости. Затем нарядил её в любимое тёщино платье, каждый цветочек кото-рого был знаком местным псам лучше, чем их собственные блохи. План был прост, как валенок: привязать это творение крамольной человече-ской мысли за ногу к перилам крыльца, чтобы тёща, выйдя утром на крылечко: во-первых, потряслась до глубины своей необъятной души, во-вторых, хоро-шенько взбодрилась перед завтраком. Вот только Петька одного не учёл — в этот раз у Зинаиды Ивановны зов природы случился раньше обычного… Заслышав её шаги, он, словно тень нин-дзя, юркнул за дверь, не успев толком привязать свой креативный шедевр. И вот Зинаида Ивановна, выходя на крыльцо, распахнула дверь с привычной ей богатырской грацией. Сладкая зевота — точь-в-точь как у льва, проснувшего-ся после удачной охоты — едва не вывихнула ей челюсть, когда её слух уловил нечто странное. Вернее, странный звук. То был звук удара двери о… что-то мяг-кое. Этим «мягким», как вы догадались, оказался Петька, который, прибитый мощным ударом двери к стене (точь-в-точь комар к лобовому стеклу), плавно сползал вниз, оставляя на стене дома жалкий отпечаток своей бренной плоти. На этом Петькины столь амбициозные планы, похоже, на сегодня и закончились… Зинаида Ивановна, краем своего всевидящего ока заметив это падение, замер-ла в блаженном недоумении. Другим же краем глаза, в предрассветной дымке, она узрела НЕЧТО! Нечто, что заставило бы даже самого Фредди Крюгера ис-кать утешения в объятиях своей мамочки: на неё надвигалась… её собственная копия! Рыжая, нарумяненная, с алыми разверзнутыми губами, в её же родном, любимом платье! В голове Зинаиды Ивановны одна за другой промелькнули мысли о клиниче-ской смерти, клонировании овец и инопланетных захватчиках. Но раздумывать ей было некогда — она живописно рухнула в обморок, аккурат рядом с Петькой. А копия Зинаиды Ивановны, задумчиво покачавшись над двумя распластан-ными тушками и полюбовавшись плодами своего явления, медленно поплыла в предрассветной дымке покорять просторы Любавино и его окрестностей, начав новую, полную приключений и неожиданных поворотов жизнь...»